Фигура Александра Киряхно с первых дней начала карьеры имел статус отверженного: он «не вписался» в советскую систему искусства и никогда не старался соответствовать её критериям. Художник продолжает держаться обособленно и в постсоветское время: во Владивостоке его знают все, но выставки можно пересчитать по пальцам одной руки.
Создаваемый Киряхно образ Приморья лишен региональной и социальной портретизации, в нём нет ни городского ландшафта, ни описаний приморского быта и модернистской архитектуры, ни заключенных ГУЛАГа и никаких отсылок к советскому. Вместо этого Киряхно создаёт собственных мир, наполненный культовыми реликвиями, которые он достал из домашних алтарей, «молельных комнат буддистов, анимистов, православных, раскольников и хлыстов. Но также в укромных уголках спален, в детских «секретах», в дамских трюмо и тумбочках», увлеченный не содержанием культов, а «эстетикой интимного реликвария», теней, брошенных в портовом городе адептами разных религий и культур.
